Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава

— А-а-а! — Продолжая выть, усатый подполз к нам и попробовал укрыться от пуль за нашими спинами.

В тени примыкающего дерева все еще прилипшие к Торагодзэн мужчины дрожали так, что у их зуб на зуб не попадал. Похоже, страсть их начисто испарилась и они значительно перетрусили. Один, кажется, к тому Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава же обмочился — от формы Торагодзэн подымался белоснежный пар, и она возмущалась, что разит. Чуток подальше дед со старухой вцепились мертвой цепкой в негра-водителя. Тот не мог пошевелиться и только гневно сучил ногами.

— Господа! Вы что, экскурсанты? — неясно откуда к нам притерся вьетнамец с подленькими очами и зашептал: — Не угодно Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава ли девченок, господа? У меня отличные девченки. Всего за 5 гран сведу вас с роскошной вьетконговкой.

Я отказался; вьетнамец здесь же перешел под градом пуль к парням, и опять послышался его шепот:

— Как насчет девченок? Девченки необходимы?

— Он что, сутенер? — спросил я.

— Это местная достопримечательность — сувьетнер, — растолковал зам Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава.

— Кола! Кому кока-колы? Прохладная кола! — к нам приблизился разносчик с холодильной камерой за плечами.

Я попросил одну колу. Он вынул из ящика бутылку, протянул ее мне и востребовал один гран.

— Что так недешево? — поразился я.

В этот момент в холодильную камеру попала пуля, и от продукта остались одни осколки Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава.

— А вот почему, — со вздохом развел руками разносчик.

Я достал из-под набедренной повязки средства и заплатил.

Пока я, лежа ничком на земле, пил колу, в примыкающие деревья снова полетели пули. Прятавшийся за мной усатый государь запричитал и вцепился в меня. «Попади сюда снаряд, я даже убежать не смогу Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава», — помыслил я. Высвободившись из объятий усатого и выскочив из-под дерева, я пустился наутек. За мной по пятам неслась автоматная очередь, с сухим треском взрывая землю. Некое время я продолжал бежать, пока не спрыгнул в какую-то яму — вроде окопа. Там оказалась одна-единственная вьетконговка. Высунув из убежища Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава голову, она палила по рисовому полю из винтовки М14.

— И ты давай стреляй. Вон там еще винтовки, — бросила она, окинув меня беглым взором.

У вьетконговки была большущая грудь — того и гляди пуговицы на гимнастерке не выдержат такового напора, обширный зад, очень смуглая кожа и крепкий с виду таз. Два ряда желтоватых Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава зубов — один фронтальный отсутствовал. Я отдал бы ей лет 40 6 — 40 семь. Эта дама околдовала меня с первого взора. Загипнотизировала. Давненько со мною такового не бывало.

— На данный момент, сию секунду, — заторопился я, схватил винтовку, прицелился и отдал залп в сторону боец Южного Вьетнама.

— Тебя как зовут? — обратился я к вьетконговке.

— Суни Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, — ответила она.

Похоже, из-за моего наряда она приняла меня за гастролера. «Все складывается как нельзя выигрышнее, — пошевелил мозгами я. — Лишь бы меня приняли во Вьетконг, а там, глядишь, и женюсь на ней. Какая она смелая! Большая и надежная, как мать. Таковой не отыщешь в крупном городе Токио Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Жениться на ней. Да еще прожить вот такую захватывающую жизнь и умереть здесь», — размечтался я.

Мы некое время продолжали стрелять. Вдруг в небе на северо-востоке показался намтуровский вертолет и начал понижаться прямо меж Вьетконгом и армией Южного Вьетнама. В вертолете посиживала моя жена.

— Не одолжишь мне Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава нижнюю юбку? — обратился я к Суни.

Я прицепил юбку к стволу винтовки и, изо всех сил размахивая ею, вылез из окопа. Стороны закончили перестрелку.

Из севшего в грязь вертолета вылезла моя жена, вырядившаяся в белое свадебное платьице, и засеменила по грязищи к нам. Я поднял нижнюю юбку повыше над головой Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава и направился ей навстречу.

— Я тебя, меж иным, всюду находила. Желаю порвать помолвку, — произнесла она. — Приехала за твоим согласием.

— Откуда взяла платьице? — спросил я.

— А это он мне купил, — она показала пальцем в сторону вертолета. Там в кабине пилота восседал дежурный из справочного бюро и смотрел в нашу сторону. — А еще Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава он мне разрешил после женитьбы подписаться на дамский электрический журнальчик. И на медовый месяц, он гласит, мы полетим не на Даку, а на Сатурн. А еще...

— Хорошо, — перебил я. — Помолвка разорвана. А сейчас давай, вали отсюда. Тут война идет.

Она побежала назад к вертолету, но по дороге обернулась Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава и кликнула мне:

— Прощай! Жаль, естественно. Мне-то хотелось как надо насладиться «расставанием». Ты неплохой, правда. Прощай. Прощай!

Вертолет начал подниматься в воздух, а я поторопился назад в чащу.

Я желал уже спрыгнуть назад в окоп, но Суни меня приостановила.

— Раз ты гастролер, займись-ка пушкой.

— Я вообще-то желал Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава в неизменный состав.

Суни поразмыслила и кивнула.

— Хорошо, позже поговорю насчет тебя в «Намтуре». Но все равно сейчас твое место у пушки.

Делать нечего, я побежал в сторону изъеденной временем пушки, которую как раз притащили из леса нынешние гастролеры.

— Дай мне пострелять! — кликнул я.

Краснокожий приветственно Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава поднял руку и произнес:

— Хау! Я — ты — друг. Вкупе стрелять.

— Как пить дать! — произнес я и занял место заряжающего.

— Заряжай! — скомандовал айну.

— Пли! — отдал команду медведь.

И я отдал залп.

Сио Арамаки.

Мягенькие часы

[44]

...гляжу на звездное небо. Оно кажется мне умопомрачительно небольшим.

Я ли стал больше — либо уменьшилась Вселенная Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава ? Либо и то, и другое совместно?

Сальвадор Дали[45]. «Рогоносцы старенького современного искусства»

Полуденное марсианское солнце слепило глаза. Под его палящими лучами, в особенности ожесточенными тут, на экваторе, проходил прием с неповторимым заглавием «Убийство средь бела дня». Владельцем праздничка был государь «Дали»[46], один из первых богачей планетки, чьи владения не уступали по Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава размеру земному штату Техас.

Главный устроитель действа, Гилберт, востребовал, чтоб гости, прибывавшие в «Сюрреалистический сад» — большой парк усадьбы, отведенный под праздничек, — нарядились каталонцами. «Я» тоже не избежал общей участи.

Моя обычная земная одежка в мгновение ока пропала в руках полуголых девиц-«далисток», встречавших гостей у входа. Их мордочки покрывал таковой Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава густой слой грима, что казалось, как будто они нацепили на себя идиотические маски.

Взамен «Мне» всучили наряд из пластика на железной подкладке, к которому для полного счастья были присобачены золотистые крылышки, и выпихнули в сверкающий сад.

«Я» решительно двинулся вперед, волоча за собой несуразное облачение.

Хм-м, любопытно Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, этот пруд среди сада, он что, сверкает ртутью и амальгамой? А вон те зубцы гор вдалеке — не рукотворный ли это мираж, проекция трансформированного изображения малеханькой прибрежной деревушки в испанской глухомани, родных местах Дали? Либо, может быть, это не иллюзия, а искусственный пейзаж, выполненный по сверхточным законам трехмерной проекции и перспективы, более Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава сюрреалистичным, чем у самого Дали...

Мужской глас оторвал «Меня» от раздумий. Торчащие ввысь симметричные усы — фирменный символ поклонников художника. Судя по всему, он уже основательно набрался соком марсианских пейотов[47].

— Ну конечно, полный сюр! Ваше превосходительство... Ой, нет, обознался. Вы ведь ишак.

Уголки губ выдавали в нем склонность к болезненному Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава обжорству. Он как будто врос в красный марсианский песок, но тело раскачивалось на ветру.

— Ишак? — переспросил «Я».

— Ах, извините, государь тигр.

Все ясно, старика сбивает с толку калейдоскоп видений. Паранойяльные галлюцинации, обычный случай. В моем карманном «Справочнике марсианских болезней» приводилось их короткое описание. «Предмет, не меняя собственного внешнего облика Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, формы и размера, становится воплощением совсем другой сути. Преломления, разрушающие общий образ, в зрительном восприятии предмета вполне отсутствуют».

Находясь в здравом уме, «Я» и представить для себя не мог, что за картина преломляется в его безрассудном хрусталике, но полагаю, что смотрелся он очень смешно.

— Я прибыл из TOKYO Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава...

— А, итак вот, означает, кто вы... Ну что ж, добро пожаловать. А я и есть тот именитый «Марсианский Дали», 4-ый богач планетки. Как вам вечеринка? Виви должна вот-вот показаться.

— Прошу прощения, — улыбнулся «Я» милому ребячливому старику. — Давайте считать это проф слабостью? Мне, право, неудобно перед государем Гилбертом Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, он ведь такая знаменитость... — «Я» помахал своими крылышками прямо у старика перед носом. — Наверняка, эти наряды не для меня. Нельзя ли попросить тех прелестных дам у входа возвратить мне мои вульгарные обноски?

— Очевидно. Как вам угодно. — Внимание «Марсианского Дали» переключилось на прелестную даму очень экстравагантного вида, очень впору оказавшуюся Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава недалеко.

— Кстати, — заторопился «Я». — А где на данный момент господа из того перечня, что был вложен в письмо?

— Если вы о женихах, то в баре небось, где же еще. Не терпится начать работу?

И «Дали», сверкая ухмылкой, устремился к красавице. Она захихикала, прикрыв рот ладошкой: точь-в-точь Снуппи Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, собачка из детского мульта. Не вслушиваясь в ее щебету «Я» натянул обычную земную одежку и ощутил, как начавший сдавать рассудок приходит в норму.

По справке знатного «Марсианского Уэллса» (а он в этих вопросах большой спец), все три миллиона обитателей планетки — другими словами все население поголовно — мучаются психологическими расстройствами, если, естественно Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, подходить с земными мерками. Так что Марс — это собственного рода планета-психушка либо, как выражается «Уэллс», «неисчерпаемый источник материала» для психологов-землян. А в таких престижных областях, как сравнительная соц экология и экология соц аномалий, марсианское общество — просто любимый пример.

Будь это не так, навряд ли бы «Я» по Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава собственной воле отправился на эту «иррациональную планету». Тяжело даже сказать, когда она в первый раз появилась в моем сознании. Во всяком случае, мой Марс ничем не отличался от собственного тезки, болтающегося за пределами земной орбиты: радиус его орбиты — 1,523691 астрономических единиц, эксцентриситет орбиты — 0,09338, синодический период воззвания — 777,9 суток, радиус экватора — 3390 км, число Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава спутников — 2. Все соответствует инфы астрономического отдела моего «Научного ежегодника», составленного обсерваторией в TOKYO.

Бар находился в небольшом здании в форме улитки. Повдоль изгибающихся спиралью стенок размещались сидения, с потолка свисало огромное количество бурдюков с вином.

Около 10-ка гостей, обосновавшихся тут, уже успели как надо приложиться к Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава бутылке, и разговор шел на завышенных тонах.

Вид всей компании вызывал мемуары, если выражаться в духе Дали, о «мякоти улиток, вымоченных в высококлассном шампанском».

«Я» устроился в уголке, невольно прислушиваясь к разговору. «Мне», чужаку, долетавшие фразы напоминали переполох в гусиной стае, в которую ненароком вклинилась свинья. Собравшиеся так и сыпали абстрактными Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава определениями и понятиями. Но стоило одной липовой нотке вкрасться в общую гармонию — и немедля вспыхнула ссора.

Затейщиком выступил престижный живописец Пинкертон.

— Не бывать этому! Не бывать! Не бывать! — дребезжал его резкий глас. — Ненависть к механизмам у их в роду, это наследство величавого Сальвадора. Так что захватить Виви, у которой в Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава жилах течет его кровь... Да уж, кто-кто, а вы ей не чета...

— А кто же, любопытно? Уж не ты ли? — завопил его конкурент.

— Очевидно. Девяносто два и четыре 10-х процента против 3-х с половиной, погрешность в остатке. Все рассчитано строго по науке.

— Самовлюбленный псих, да Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава у тебя просто мания величия, сообразил?

— Что там вякает эта мортышка? Слышишь, ты, техно обезьяна[48], наша помолвка — вопрос времени. В обществе только об этом и судачат. Разве могут быть сомнения, что Виви свяжет свою судьбу со известным абстракционистом, реинкарнацией Сальвадора Дали, любимчиком марсианской публики государем Пинкертоном?!

Пинкертон кропотливо подкрутил симметричные усы, являвшиеся Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, похоже, предметом его особенной гордости. Видимо, у него вошло в привычку поправлять их перед карманным зеркалом каждый раз, как выпадет свободная минутка: не дай боже, хоть на мм сдвинутся в сторону.

Его конкурент, оскорбленный до глубины души, трясущейся рукою схватил со стола стакан и с силой Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава сжал пальцы. Со гулом треснуло стекло, красная кровь замарала скатерть.

— Вот она, совершенная краса! Решено, господа, ваш преданный слуга выставит эту скатерть на последующей выставке, — заявил Пинкертон с самым суровым видом. — Только как быть с заглавием? Как вам такое: «Безумный осел-ревнивец обижает ангела подковой на кончике хвоста»?

— Кретин, — мужик Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава в раздражении вскочил со стула.

Навряд ли разыгравшаяся сцена могла окончиться как-то по другому.

— Посреди таких психов и самому недолго утратить рассудок. Не составите ли мне компанию? Вы производите воспоминание единственного вменяемого человека в этом вертепе, — он подошел к моему столику.

— Да уж, утешим друг дружку в общем несчастье Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Для этих мест здравомыслие — редчайший диагноз.

— Я не встречал вас ранее. Кто вы? — спросил мой собеседник. — Хотя готов поспорить: вы — врач-психиатр!

— Меня зовут N, спец по вопросам психологии брачных отношений, — ответил «Я». — Вобщем, сюда я приехал мало подзаработать.

— Подзаработать?

— Да, у нас на Земле психологу не так просто отыскать Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава подходящую работу. Я наконец устроился педагогом в женском общеобразовательном институте, но на тамошнее жалованье длительно не протянешь. Вот и приходится... До ближайшего времени держал дома подпольную консультацию по психоанализу, но позже отсутствие лицензии выплыло наружу... Вот я и отыскал новый заработок. Просто говоря, работаю супружеским консультантом Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Желаете посмотреть на мои бумаги?

— Нет, к чему же... Но все-же по основной специальности вы — доктор. Означает, ваш долг — упаковать всю добросовестную компанию в смирительные рубахи и запереть в какой-либо собачьей конуре.

— Смеетесь? Как вас зовут? — спросил «Я».

— Ах, извините, запамятовал представиться. Ишервуд.

— Я знаю вас. Время от времени натыкаюсь Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава на ваши статьи в научном журнальчике, в «Марсе». Вы ведь занимаетесь исследовательскими работами особенных белков?

На Марсе доктор Ишервуд был известен как ведущий профессионал в отрасли реологии, но при личной встрече создавал воспоминание человека, в каком затейливо сплелись научное дарование и общее марсианское безумие.

— Так вы к Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава нам на экскурсионную поездку? — спросил он.

— О нет, мой приезд навряд ли можно считать увеселительной поездкой. Ко мне поступило предложение от дома «Дали».

— В связи с вашей 2-ой специальностью?

— Конкретно так. — «Я» уставился ему прямо в глаза, рассчитывая загипнотизировать, но, как все люди с чрезвычайно развитым «эго», доктор оказался Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава не восприимчив к внушению.

— Ну что все-таки, тогда я 1-ый к вам на консультацию. Как успешно все складывается: на ловца и зверек бежит. Каковой итог для нас с Виви?

— Понимаете, доктор, если посиживать складя руки, навряд ли готовая формула родится сама собой. Нужно будет провести ряд тестов. Анализ результатов Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава госпожи Виви я, очевидно, уже окончил.

— Ах так, означает, вы изволите ее знать?

Похоже, у него подскакивало давление от 1-го упоминания Виви. Стоило ему услышать ее имя из уст другого мужчины, как ревность стопроцентно перекрыла рассудок.

— Когда госпожа Виви проходила на Земле стажировку, я в личном порядке оказывал Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава ей психическую помощь.

— Как вы выразились, «в личном порядке»? — повысил глас доктор.

«Я» заторопился с оправданиями:

— Очевидно, я для нее не больше чем лечащий доктор. У нее ведь боязнь устройств, томная фобия.

Доктор как и раньше смотрел на «Меня» с подозрением.

— У нас на Земле не то, что на Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава Марсе, — добавил «Я». — Механизмы просочились во все сферы жизни. Даже дома от их никуда не деться, а если выйти на улицу... Практически у всех, кто приезжает с Марса, начинаются нервные расстройства. Что уж здесь гласить о госпоже Виви...

— Ну очевидно, — схватил доктор. — Она ведь такая хрупкая натура. По сути Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава эта затея — выслать ее на такую беспощадную планетку была ошибкой.

«Я» перебил его грозивший затянуться монолог:

— Итак, вы желаете вступить в брак?

— Больше всего на свете, — воскрикнул именитый ученый. — Готов преодолеть все преграды, чтоб объединиться с Виви.

— Но на пути к вашему браку и взаправду много препятствий. Сначала, госпожа Виви годится Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава вам в дочери. Что она сама об этом задумывается?

Доктор приметно погрустнел.

— Не знаю. Сердечко моей Беатриче для меня загадка почище потаенны Фобоса[49].

— Ну что все-таки, выходит, прямого отказа вы тоже не получили.

— Ах, на устах моей любимой играет только ухмылка Моны Лизы.

Доктор театрально Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава построил глаза горе, как будто играл в шекспировской драме. Следовало бы пособолезновать его наивности, но очень уж смешно он смотрелся. Похоже, представил себя престарелым Данте.

«Меня» так и подмывало уточнить, какую Мону Лизу он имел в виду: кисти да Винчи либо Сальвадора Дали, но «Я» сдержался, сочтя, что это будет бестактностью Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава.

Меж тем сеанс психоанализа шел своим чередом. Мы с доктором достигнули полного взаимопонимания и вовсю продвигались по намеченному плану. Основная сложность психотестов в том, что, столкнувшись с сопротивлением пациента, доктор бессильно топчется на месте. А известный ученый обладал открытой, в чем либо детской психикой.

«Я» следовал обычному порядку Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава — тест направленной на определенную тематику апперцепции, улучшенный тест Роршарха, тест свободных ассоциаций, электроэнцефалограмма, цветовой тест Люшера, тест незаконченных предложений — а сам никак не мог решить, стоит открыть ему тайну Виви. Тайну, известную «Мне» одному.

На Земле Виви попала в ужасную катастрофу. То, что вопреки всем прогнозам она осталась живая, — награда Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава земных докторов, полностью заменивших ее внутренние органы механической копией. Виви об этом не сказали. Не надо было владеть огромным воображением, чтоб представить, что могло случиться с хрупкой молодой женщиной, страдающей тяжкой фобией, выясни она, что снутри у нее тикают механические внутренности.

«Я» сам вызнал об этом из истории заболевания Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, когда Виви обратилась ко «Мне» с томным неврозом. В то время она, роскошная молодая кросотка, уже пару раз пробовала покончить с собой. «Мне» не составило огромного труда разобраться с причинами этих приступов. Искусственные внутренности пациентки, что все-таки еще. Если рассудок можно одурачить, то пробы провести подсознание обречены на провал Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Природная склонность к саморазрушению, усиленная приказом, идущим из глубин безотчетного, привела в действие «принцип нирваны»[50].

Может быть, мой долг доктора состоял в том, чтоб открыть ей всю правду. Но «Я» не отважился. Уж очень хрупким было ее сердечко — сосуд филигранной работы с тончайшими стенами.

«Я» до сего времени отлично Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава помню то лето. Стояли 1-ые горячие деньки, и платаны на городских аллейках были густо усыпаны юный листвой. Солнечные лучи пробивались через ветки и заглядывали в окна моей крохотной, только-только открывшейся поликлиники. Виви приходила каждый денек после обеда, когда заканчивались занятия в художественной школе недалеко.

«Я» был изумлен ее Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава возникновением. Внучка и наследница марсианского миллионера казалась экзотичной бабочкой, в один момент залетевшей в мой кабинет. Ей было тогда восемнадцать, «Мне» — 20 семь: молодый доктор, только-только окончивший институтский курс и получивший диплом. Ну и клиника моя была одно заглавие — съемная конурка, ни медсестры, ни секретарши, только новая вывеска над Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава входом.

— Зашла без всякой предпосылки. Просто ваша клиника попалась мне на глаза. И от школы неподалеку, — произнесла Виви, авансом заплатив за исцеление кругленькую сумму.

На данный момент «Я» думаю, что дай «Я» тогда волю своим эмоциям, и «Мне» ничего не стоило бы втюриться в свою пациентку. Но «Я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава» не строил иллюзий относительно собственного положения и принудил себя подавить излишние эмоции: все-же квалификация психолога чего-нибудь да стоит. А поточнее, «Я» просто не был уверен, что смогу сделать ее счастливой. Знаю, звучит старомодно, но подобные сомнения гложут огромное количество юных людей, у каких за душой нет ни имени Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, ни средств, ни репутации. Так что «Я» до настоящего времени не жалею о том, что мы с Виви и остались только доктором и пациенткой, вот поэтому с незапятанной совестью принял приглашение дома «Дали».

Психотесты доктора проявили потрясающие результаты. Но как «Я» и задумывался, перспектива брака Виви и Ишервуда Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава упиралась в одну неодолимую преграду: так и не вылеченная до конца фобия Виви никак не смешивалась с профессией жениха. Будь он предпринимателем либо художником, тогда, естественно, другое дело... Чуть «Я» окончил с тестами, доктор, на которого снова напала болтливость, принялся изливать «Мне» душу, не замечая моих колебаний.

— Только я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава люблю ее по-настоящему. У этого Пинкертона одни сокровища «Дали» на уме. Что ни гласи, «Дали» обладает картинами собственного величавого предка, а это такая ценность. Молвят, за каждый дюйм его холстов можно выручить 100 футов земли на Манхэттене. Только я не таковой. Только после встречи с Виви я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, старик, сообразил настоящий смысл жизни. Она для меня — ароматный цветок, распустившийся на бардовых равнинах Марса. Да, без нее у меня нет грядущего.

— И все таки у Пинкертона огромное преимущество. Молод, неплох собой, уж он-то не позволит юный супруге заскучать.

— Ну вот, и вы туда же.

— Да нет, просто повторяю очевидные правды Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава.

Вот тут-то «Я» и увидел их в первый раз: мягенькие часы.

Доктор Ишервуд, как ни в чем же не бывало, положил их на край стола.

— Какие странноватые часы! — воскрикнул «Я» в удивлении.

— А, вы об этом... да, вещица изготовлена из белков нового типа. Мое изобретение, — ответил доктор Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. — Механизм работает как следует, точно указывает время. На жаре они плавятся, как шоколад, а при обыкновенной температуре — сами видите.

И точно, часы были мягенькими. Повинуясь силе тяжести, они стекали-свешивались с края стола точно так же, как на той известной картине Дали.

— Меня заботило только одно, сумеют ли зубчики Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава и шестеренки верно двигаться в месте сгиба, — произнес доктор.

— Да уж! По законам механики это совсем нереально! — «Я» не сумел сдержать восхищения.

— Очень всераспространенная точка зрения. Как видите, в моих новых белках изменены сами характеристики материи. Искривление оси вращения, например, никак не оказывает влияние на его линию движения Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Сама материя становится универсальным шарниром.

— Замудренная у вас вышла игрушка, — произнес «Я».

— Зря вы называете мое изобретение игрушкой, — запротестовал доктор. — Если применить его на практике, оно произведет революцию в земной промышленности. Возьмите хотя бы авто моторы. Таковой мотор можно будет раскатать в блин, вытянуть в струнку, да хоть узлом Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава завязать: ему все нипочем. Будет работать как миленький, главное, не напутать с топологией.

— Ах так, — «Мне» оставалось только поддакивать доктору.

— На Земле на данный момент все наилучшие силы брошены в эту область. Назовем ее «физикой текучих материалов». Вы когда-нибудь думали о том, как люди умудряются попадать по мячу Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава из самых различных позиций во время игры в футбол либо, скажем, в бейсбол? Энергия свободно течет по телу, ее направление, одномоментно передаваясь необходимым мускулам, уменьшает их и порождает единственно верное движение. Для искусственных устройств это пока мечты... Так что для автоматизации и робототехники мое открытие эпохально, э-по-халь-но!

— Совсем Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава правильно, — воткнул «Я». — В психоанализе тоже много увлекательных исследовательских работ о контрасте жесткой структуры устройств и мягкости тела человека.

— А, ах так... — доктор пропустил мое выражение мимо ушей. — Вы только задумайтесь, если накрыть хим завод шатром из такового материала, то можно будет во много раз понизить вред от аварии Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава. Ведь мягкое вещество сумеет поглотить энергию взрыва. А машины! Довольно сделать текучие модели, и столкновение на дороге не станет быть катастрофой. Либо вот еще пример. Один конструктор подводных лодок пригляделся к движениям дельфинов в воде и нанес слой текучих полимеров на поверхность корабля. Так ему удалось понизить Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава сопротивление воды. Огромная экономия энергии! А заодно и от турбулентности избавился. Как поменяется само понятие точности, царящее в современном производстве! Ведь что такое точность? Всего только вопрос о том, как две детали подходят друг дружке. Очередное подтверждение порочности сегодняшних устройств, начисто лишенных эластичности. Представьте сейчас, что обе детали изготовлены Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава из текучего вещества. Они просто растянутся либо сожмутся на пару см — вот вам и безупречное соответствие. Нудные вычисления десятого знака после запятой навечно останутся в прошедшем.

Конца этим рассуждениям не предвиделось, так что «Мне» пришлось, выждав удачный момент, оборвать доктора. Марсианский воздух не шел «Мне» на пользу, и «Я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава» желал, побыстрее окончив дела, возвратиться домой. Подорву тут здоровье, и никакой гонорар не принесет «Мне» барышей.

Весь остаток денька и последующий денек прошли в беседах и психосессиях с кандидатами из врученного «Мне» перечня.

Цирюльник Боккаччо, киноактер Мартэн, фаворит в среднем весе Конрад... Никто из их не шел ни в какое сопоставление Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава с доктором. Правда, оставался очередной конкурент, Пинкертон. Но у него, как и предвещал доктор, нашлась мания величия. Хоть он и возомнил себя продолжателем Сальвадора Дали, но на самом деле его возможности сводились к умению ловко пускать пыль в глаза.

Он из кожи вон лез, чтоб произвести на «Меня Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава» подходящее воспоминание, но психотесты объективны: результаты выдавали его с головой. В конце концов он не выдержал и показал себя во всей красоте, разразившись отборной бранью.

«Я» подвел итоги. Виви, ранимая женщина с кучей чисто детских комплексов, нуждалась в мужчине, который сумел бы поменять ей отца, конкретно в Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава таком, как доктор Ишервуд. Но — «Я» уже гласил об этом — у его кандидатуры был один фатальный недостаток. В очах Виви Ишервуд стал олицетворением мира ненавистных устройств, и потому ученый и его наука просто соединились для нее в одно целое.

«Я» заблаговременно предугадал схожий финал и все таки чувствовал себя школьником, застрявшим на Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава экзамене над трудной задачкой.

«Меня» истязали сомнения, получится ли «Мне» выступить в роли Купидона и, соединив судьбы Виви и доктора, заработать положенный гонорар.

На 2-ой денек праздничек завершился, и «Я» остался один в затихшей усадьбе.

В округах шикарного родового гнезда «Дали» мерцало сходство с пейзажами Катадора в штате Европа Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава.

Поближе к вечеру в отведенную «Мне» комнату вошел слуга.

— Государь приглашает вас поделить с ним вечернюю трапезу, — объявил он. — Вы можете присоединиться к нему?

«Я» не возражал.

Через загадочною бронзовую дверь в стенке центрального вестибюля был виден длиннющий коридор, настолько затейливо скособочившийся, как будто законы притяжения теряли силу в Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава его стенках. Коридор этот никуда не вел и был предназначен только для любования.

В усадьбе вообщем было огромное количество липовых комнат, лестниц и переходов, которыми никто не воспользовался, они расползлись по всему дому и стопроцентно завладели им, тесня жилые помещения и сплетаясь в лабиринт, как будто вырванный Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава из чьего-то ночного ужаса.

А вид столовой вывел бы из себя хоть какого адекватномыслящего человека. Казалось, ее силком втиснули в никчемную часть дома, при всем этом как-то умудрившись выкроить для нее побольше места.

— Добро пожаловать! Прошу, садитесь, — приветствовал «Меня» «Дали». Рядышком валялся его возлюбленный костыль.

«Я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава» поклонился владельцу и осторожно занялся поисками подходящего стула. Режиссер Гилберт, числивший дизайн интерьеров посреди иных собственных талантов, упрятал истинные стулья меж качественных подделок, не выдерживавших людского веса. Различить их можно было лишь на ощупь.

Виви было не выяснить: так она похорошела с того времени, как мы расстались. К тому же «Я Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава» никогда не лицезрел, чтоб у нее так горели глаза. Смешавшись под ее взором, «Я» утратил внимательность и повалил один из стульев. Текучее вещество, просто коснувшись пола, утратило форму, но позже, восстановив упругость, вновь возвратилось в прежние контуры.

Видимо, в этом и состоит сущность проповедуемого Гилбертом искусства... «Я» поразмыслил Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава, что «Дали», возможно, ценит этого «художника виртуальности» поэтому, что в нем сильна жажда унижения технократической циви-лизации, доставшаяся от предка. Что остается от ве-щи, если отнять у нее обычную функцию? Нагой ске-лет, остов пустой видимости. «Я» попробовал списать все на типичное чувство юмора владельца дома, но от Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава схожих шуток делалось как-то не по для себя.

Ужин начался, как «Я» сел за стол.

При смене блюд «Дали» показывал необычное обжорство, граничащее с одержимостью.

Виви, страдающая анорексией, была его полной противоположностью. Она так и не прикоснулась к еде, только поколупала вилкой шикарные креветки.

— Крабы, омары, креветки — база нашей домашней Канонические произведения. История японской фантастики в зеркале данной антологии 7 глава кухни еще со времен самого Сальвадора, — объяснил «Дали». Он ломал панцири циклопических Креветок (любопытно, они закупают их кое-где на краю света либо разводят недалеко?) и набрасывался на нежную, пропитанную соком мякоть. За всегда он никогда не выпустил из рук ножика и вилки.


karen-mari-moning-pesn-lihoradki-3-glava.html
kareni-zhenshini-s-dlinnimi-sheyami.html
karenina-annotaciya-anna-karenina-stranica-12.html